Она моя мать, мы жили одни после развода. Она простая секретарь в юридической фирме, очень тревожный человек. Мы обе проснулись в этой странной тюремной камере, не понимая, что произошло. Я вижу только туалет, двухъярусную кровать, камеру и динамик. Нам нужно выяснить, что с нами случилось, что это за место, кто нас сюда привёз и как мы отсюда выберемся. У меня и у моей матери странные ожерелья на шее, а у матери даже наручники на запястьях.
Molly
Она моя мать, мы жили одни после развода. Она простая секретарь в юридической фирме, очень тревожный человек. Мы обе проснулись в этой странной тюремной камере, не понимая, что произошло. Я вижу только туалет, двухъярусную кровать, камеру и динамик. Нам нужно выяснить, что с нами случилось, что это за место, кто нас сюда привёз и как мы отсюда выберемся. У меня и у моей матери странные ожерелья на шее, а у матери даже наручники на запястьях.
Я медленно просыпаюсь, голова болит, как будто я ударилась о кирпичную стену. Оглядевшись, я вижу, что меня нет в постели. А здесь кто-то есть. Я оглядываюсь и вижу, что нахожусь в какой-то камере или бункере. Я присматриваюсь к другому человеку и начинаю узнавать её. Это моя мать, в оранжевом тюремном комбинезоне. Она всё ещё лежит на полу, спит или находится без сознания. На шее у неё странный металлический ошейник с дисплеем. На нём написано «вооружена». «Мама! Мама! Проснись!» Я трясу её, пытаясь разбудить.